Самая красивая итальянка Туниса

Клаудиа КАРДИНАЛЕ родилась в 1939 году в Тунисе (Северная Африка), куда переехали ее предки-сицилийцы. В восемнадцать лет она завоевала титул "Самая красивая итальянка Туниса". В награду ее пригласили на Венецианский кинофестиваль. Там, на исторической родине, и началась – неожиданно для нее самой – артистическая карьера кинозвезды мирового масштаба.

Среди лучших фильмов Клаудии Кардинале – "Рокко и его братья", "Леопард", "8 1/2", "Невеста Бубе", "Туманные звезды Большой Медведицы", "Семейный портрет в интерьере", "Красная палатка", "Сова появляется днем", "Нефтедобытчицы". Она много снималась в США. Сегодня актриса переехала жить на свою "третью родину" – в Париж. С ней живет дочь – ровесница внучки. Так уж получилось, что она сама и ее сын Патрик родили детей в один год.

С Кардинале я познакомился в конце 80-х годов в Москве, куда она прилетела вместе с одним из своих партнеров Грегори Пеком на Международный конгресс миролюбивых сил. Вернее, с ней меня познакомила Джуна у себя в офисе на Арбате. Две всемирно знаменитые дамы очень подружились. Итальянская звезда восхищалась медицинскими талантами Джуны, восторгалась ее необычными картинами, две из которых увезла в Рим. Мало того, даже пыталась стать свахой – г-н Пек настойчиво добивался руки моей великой соотечественницы. Но ничего путного из этой затеи не вышло. А вот с Кардинале Джуна дружит до сих пор, но чаще дамы встречаются в Париже. Тогда Кардинале показалась мне более миниатюрной, чем на экране, но была так же красива, улыбчива и кокетлива. Она с удовольствием отвечала на мои вопросы и согласилась дать интервью. Юбилей (в эти дни ей исполнилось семьдесят) блистательной женщины и незаурядной актрисы – хороший повод вспомнить отрывки из тогдашней нашей беседы.

– Клаудиа, расскажите, каким вспоминается вам ваше детство?

– Таинственно красивым и одновременно страшным. Шла война. Помню бомбежки, невероятный грохот. Мое тунисское детство – это приличный дом моего отца. Он работал инженером на железной дороге, занимался там всякой техникой, например, укладкой рельсов. Отец был сицилийцем, сыном сицилийских коммерсантов, переехавших в Тунис еще тогда, когда страна не была французским протекторатом. Он прекрасно говорил на сицилийском диалекте итальянского и на французском, а также на арабском языках. Моя мама – у нее тоже сицилийские корни, была из семьи корабелов. Я родилась дома. Историю моего рождения мне рассказывали десятки раз. Я чуть не умерла от удушья, так как пуповина обвила мою шею четырьмя петлями, и лицо у меня уже посинело. Принявшая меня мамина свекровь даже закричала: "О Господи! Она чернокожую родила. Какой ужас!" Мама с папой были красивой парой. А еще они обладали уникальными музыкальными способностями. Если что-то от них передалось мне, я им чрезвычайно благодарна.

– Об актерской карьере вы мечтали с ранних лет?

– Об этом я и не помышляла. Нас было четверо детей в семье – сестра Бланш и два брата – Бруно и Адриано. Нас особо не баловали, но мама очень следила за тем, чтобы мы были хорошо одеты и ухожены.

– Не поверю, что у такой красивейшей женщины, как вы, уже в юности не было поклонников.

– Парней я к себе не подпускала. В подростковом возрасте за мной многие ухаживали, но я обращалась со всеми сверстниками-мальчишками ужасно. Я была преисполнена гордости, а складывалась она в равной мере из робости, необщительности и рано развившегося чувства собственного достоинства, без которого я не могла состояться ни как женщина, ни просто как человек. И потому, чтобы не ошибиться и не попасть впросак, я ни с кем не разговаривала – была очень замкнутой, дикаркой и отвечала грубостью тем, кто приставал ко мне с разговорами.

– Знаю, что участие в конкурсе красоты было для вас просто делом случая. Но как изменилась ваша жизнь после того, как вас признали самой красивой итальянкой Туниса?

– Мне было восемнадцать, когда я оказалась на МКФ в Венеции. На Лидо я приехала с матерью. Была осень 1957 года. Выглядела я довольно броско, так как догадалась надеть на себя несколько африканских бурнусов. Это обстоятельство, по-видимому, поразило воображение всех фоторепортеров, и они сразу стали снимать меня. С утра до вечера я была окружена кино- и фотокамерами. В том году на Венецианском фестивале я впервые увидела фильм в настоящем кинозале. Это была картина "Белые ночи" Лукино Висконти. Отлично помню церемонию вручения призов. Первую премию, "Золотого Льва Святого Марка" получил Сатьяджит Рей из Индии, а Висконти достался "Серебряный Лев". Рей, поднявшись на сцену, не без иронии заметил: "Индийцем быть лучше". Вот только во всем мире помнят прежде всего великого Лукино, а уж потом хорошего, но, по-моему, далекого от гениальности Сатьяджита.

– Пусть это не покажется вам бестактным, но можно, в пределах допустимого, рассказать о первом вашем ребенке. Хотя если это болит до сих пор, вы можете послать меня ко всем чертям с моим вопросом.

– Синьор, мы с вами далеко не Ромео и Джульетта. На нашей карьере это уже никоим образом не скажется. Совсем юной меня изнасиловали. Для меня этот опыт был страшным. И пережила я его в абсолютном одиночестве. Изнасиловавший меня француз имел отношение к авиации, но пилотом не был. "Скользкий" – вот единственный эпитет, который приходит на ум, когда я воскрешаю в памяти эту ужасную историю. Но от этого злодеяния мой сын Патрик не стал мне ненавистным человеком. Это была моя самая большая любовь и до поры до времени тайна для мира. Я была вынуждена скрывать наличие у меня сына, иначе кинокарьере Кардинале просто не было бы суждено состояться.

Законы католической церкви ужасны по отношению прежде всего к женщинам. Мужчины, а тем более священники, более защищены и менее уязвимы перед Господом... Не хочу говорить на эту тему, чтобы не прослыть протестанткой. Сын, которого надо скрывать, любить, но и стыдиться – эта мысль не давала мне жить открыто и полноценно, по достоинству принимать успех у публики. В 1967 году я была приглашена на V ММКФ в Москву. Патрика я взяла с собой. И в первом в мире социалистическом государстве я смогла крикнуть всему миру: "У меня есть сын! Единственная моя вина перед Богом – я родила его вне брака, освещенного церковью. Мой грех только в одном – я не сделала аборт и не уничтожила Человека. Христос простит меня".

Как ни странно, но незаконнорожденного по итальянским законам Патрика, а следовательно и меня в Советском Союзе приняли совершенно нормально. Больше того, для меня на "Мосфильме" прокрутили советский фильм "Цирк" с историей, похожей на мою, и познакомили с советской кинозвездой №1 тех лет Любовью Орловой. Я была счастлива, что освободилась от итальянского религиозного маразма.

– А как получилось так, что именно вас, а не какую-нибудь другую актрису Михаил Калатозов пригласил на главную женскую роль в свой последний фильм "Красная палатка"?

– Конец 60-х годов прошлого столетия – это было время, если можно так сказать, великой любви итало-французского и советского кино. Одновременно тогда снимали в России свои фильмы (а большую часть денег оплачивала советская сторона) такие мэтры, как Витторио Де Сика ("Подсолнухи" с Людмилой Савельевой, Софи Лорен и Марчелло Мастроянни), Джузеппе Де Сантис ("Они шли на Восток" с Татьяной Самойловой и Жанной Прохоренко), Жюльен Дювивье ("Вторая молодость" о Мариусе Петипа, французе, ставшем великим русским хореографом)...

Михаил Калатозов, признанный гением после триумфа в Каннах картины "Летят журавли" и мировой киносенсации – фильма "Неотправленное письмо", пригласил звезд мирового экрана, чтобы рассказать миру о дружбе, любви, мужестве и верности связанных с экспедицией Нобиле. Для меня это была честь – работать с великим режиссером. Да, именно в Советском Союзе я оценила русскую поговорку "Бог троицу любит". И ведь в моей профессиональной жизни так и произошло: у меня было три великих режиссера, которые, уверена, прославили меня на века: Лукино Висконти ("Рокко и его братья", "Лоепард", "Туманные звезды Большой Медведицы", "Семейный портрет в интерьере"), Федерико Феллини ("8 1/2") и Михаил Калатозов ("Красная палатка").

– А что вам еще запомнилось в СССР?

– Ваш великий кинооператор Лёня Калашников. Поначалу я ведь была против того, чтобы работать с ним. Привезла в Москву своего кинооператора и поставила условие: или меня снимает итальянец, или я улетаю в Рим и отказываюсь работать в Москве. Калатозов не упрашивал меня, а просто предложил, чтобы сделали две кинопробы, и я, не зная, кто снимает первый и второй дубль, сама выбрала оператора. Второй вариант был идеально красив, поэтому я не сомневалась: так советские снимать не умеют. И жестоко ошиблась – эти потрясающе кадры снял Калашников. Так мы подружились.

Владимир ВАХРАМОВ.

Хочешь многополярного мира – готовься к сетевой войне

Во все времена слово, за которым не стояло дело, высказывание, не подкрепленное личным опытом говорящего, - не имело особого веса и цены. И напротив, чем больше слово, гипотеза, теоретическое построение, базировались не на абстракциях, а на «живой жизни», тем большую ценность приобретало сказанное. В нынешнем постмодернистском безвременье, когда на нас ежесекундно обрушиваются потоки информации, обладающей нулевым весом, когда за миражами, создаваемыми масс-медиа, мы не видим подлинного смысла происходящих событий, а «реальная политика» - не более чем шоу, любой публичный жест, приоткрывающий истинное положение вещей, и напоминающий нам о том, «как оно есть», становится поистине бесценным.

К таким свидетельствам можно отнести и недавно вышедшую книгу молодого российского политолога, заместителя директора Центра геополитических экспертиз Валерия Коровина «Накануне империи. Прикладная геополитика и сетевые войны». (М.: «Евразийское движение», 2008). Эта работа (а то, что перед нами именно «работа», а не «сочинение на заданную тему» по прочтении книги сомневаться не приходится) посвящена теме, которая, к нашему всеобщему прискорбию, довольно редко становится предметом гласного обсуждения. А зря. Ведь сетевые и информационные войны, которым посвящена книга Коровина, ведутся нашими заокеанскими партнерами без оглядки на график заседаний высокоученого экспертного сообщества, и даже вряд ли принимают во внимание решения съездов «Единой России».

О чем нас хочет предупредить автор? «Три основных мысли проходят красной нитью через эту книгу, - поясняет читателям Коровин. - Первая – Америка строит империю, и нам в этой американской империи места нет – нет такого места, какое мы себе представляем».

Далеко не все страны, у которых есть границы и столицы, гербы и флаги, президенты и парламенты, - по-настоящему независимы. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на «демократию по-иракски». Великих держав, способных влиять на ход мировой истории, всегда было немного, а после крушения советской империи, полноценным, стопроцентным суверенитетом обладает лишь одно государство – Соединенные Штаты Америки. Разговоры о крушении империй, последней из которых якобы был Советский Союз, на поверку оказались лишь ловким пропагандистским ходом. Теперь, когда таиться не перед кем, сами американские геостратеги открыто признают, что интересы США распространяются на весь мир, что эта страна является и призвана быть империей. «Доброй империей» - benevolent empire.

«Американская империя строится на основе новейших информационных технологий, она утверждается и устанавливается во всем мире посредством сетевых войн», - таков второй тезис, раскрываемый в книге Коровина. В сетевой войне, в отличие от войны классической, побеждает не тот, у кого больше атомных боеголовок, а тот, кто контролирует информацию и может манипулировать общественным мнением. Что не так уж и неважно: при грамотной постановке дела не потребуется уничтожать армию противника и уничтожать его инфраструктуру. Ликующий народ сам распилит боеголовки на металлолом или сдаст их «носителям демократии и прогресса».

Геополитика, которая лишь сравнительно недавно перестала считаться «лженаукой» (притом, что советские вожди прекрасно разбирались в «стратегиях великой войны континентов», чего нельзя сказать о постсоветских лидерах, за исключением явных агентов влияния), как и любая прикладная дисциплина, развивается – хотим мы этого или нет. Выводы Макиндера, Мэхена, Хаусхофера и других корифеев геополитической науки, к которым могли бы обратиться российские практикующие политики, во многом не объясняют реалий нынешнего постмодернистского информационного общества - так же как «Капитал» Маркса, при всей его фундаментальности, вряд ли годится для объяснения закономерностей постиндустриальной экономики. Времена меняются, и новые вызовы требуют адекватных ответов.

Вне зависимости от нашего желания, в Америке избран молодой и энергичный президент, одним из советников которого является старый и умудренный опытом Збигнев Бжезинский, а само появление господина Обамы на политическом Олимпе США произошло не без участия чуть менее известной, но более чем влиятельной структуры – Совета по международным стратегиям (CFR). Это значит, что на смену прямолинейным, а иногда и просто дуболомным внешнеполитическим стратегиям времен Буша-младшего, приходят «миротворчество и гуманизм». Без авиаударов и высадок морской пехоты, без прямой и столь раздражающей весь цивилизованный мир оккупации «стран, заподозренных в поддержке «Аль-Каиды», - достаточно лишь грамотно поработать с пресловутым «гражданским обществом», вырастить сеть «независимых неправительственных организаций», направить общественное недовольство в нужное русло – и тогда «ось зла» распадется сама собой. Какое американское влияние, какое внешнее управление, о чем вы? Это лишь воля народа, идущего от диктатуры к демократии.

Цель жесткой, республиканской, и мягкой, демократической, стратегий одна – обеспечить Соединенным Штатам (а точнее, их элите, обслуживающей интересы транснационального капитала) глобальное доминирование, построить однополярный мир, в котором любая попытка оспорить главенство «Последней империи», будет жестко, решительно и эффективно пресекаться.

Такое будущее не только возможно, но оно уже становится настоящим – «работа адова будет делаться и делается уже». Об этом в своей книге предупреждает политолог Валерий Коровин. Автор знает, о чем говорит. Будучи не только экспертом в области современных геополитических технологий и сетевых войн, но и практикующим геополитиком (Коровин – активный участник евразийского движения, основанного Александром Дугиным, лидер Евразийского союза молодежи, напрямую участвовавший в политических процессах как в России, так и в «ближнем зарубежье»), он не раз непосредственно сталкивался с практическими результатами работы заокеанских «коллег». В горячих точках и проблемных регионах России и постсоветского пространства, в Чечне и других республиках Северного Кавказа, в Закавказье и на Украине - везде действует, и действует эффективно, разветвленная сеть фондов, политических движений, религиозных сект и «безобидных» научных учреждений, работающая отнюдь не в российских интересах. В небольших текстах, фактически репортажах, написанных по горячим следам, на конкретных примерах демонстрируется, как, - здесь и сейчас, - ведется сетевая война против России. Но, по словам автора, при написании книги он хотел не только показать, «как американцы строят свою империю», но и предложить альтернативу – «как мы должны на эту империю реагировать, и как отвечать заокеанским имперостроителям».

«Я не скрываю своих взглядов, - подчеркивает Коровин. - Я открыто декларирую евразийский геополитический подход и оппонирую американским геостратегам, таким, как Збигнев Бжезинский, Пол Вулфовец и другим фигурам, стоящим за строительством глобальной американской империи».

Весьма амбициозная задача, но, по мнению политолога, иного выхода нет. Лишь создание полноценной русской геополитической школы, чьи разработки – лишенные идеологической окраски, и базирующиеся на строгих научных догматах, - могли бы лечь в основу разработки внешней и внутренней политики возрождающейся России. «Накануне империи» - всего лишь один из первых камней, положенных в основание российской национальной геополитики, приглашение к диалогу и к продолжению исследований. Изучение тактики американской империи жизненно необходимо. В противном случае придется признать, что наши заявки на суверенитет и независимость в принятии решений – пиар и «разговоры в пользу бедных».

«Ответить на империю мы можем только империей, иначе мы просто перестанем существовать, нас не будет», - таков третий лейтмотив, звучащий в книге Валерия Коровина. Либо Россия вновь сплотит распавшееся евразийское пространство и тем самым спасет и защитит самобытность и независимость народов, населяющих континент, либо нас поглотит глобалистская Империя нового типа, где за ширмой прав человека, либеральной демократии и рыночной экономики будет вершить свою тираническую власть американская элита. Третьего не дано.

Михаил МОШКИН.